Дмитрий Юшин: Да, часто. Я люблю работать с дебютантами — потому что можно встретить действительно талантливых ребят, у которых есть новое видение. Это интересно. Нельзя оставаться динозаврами (смеётся), надо работать с молодыми.

Знаете, когда у полного метра материал идеальный — всё сыграно, снято, продумано — монтаж почти сам собой собирается, история просто льётся. С коротким метром у дебютантов все иначе. Я довольно часто работаю со студентами на коротких метрах, и вот тут приходиться думать, вытаскивать смысл из того, что есть. Но именно это тебя закаляет как режиссера монтажа. 

Работайте с дебютантами. Они — будущее. Поверьте, тот, кто станет большим режиссёром, никогда не забудет, кто помог ему собрать его первый настоящий фильм.

На первой встрече с Аней Харичевой мы проговорили больше часа и сразу почувствовали коннект. Она горела проектом — рассказала о своём видении, какой месседж хочет донести. И мне это сразу откликнулось. Вся картина уже жила у неё в голове, оставалось только воплотить это в жизнь. И я просто помог ей. 
Во время работы над фильмом я снова окунулся в эмоциональный ад, который когда-то испытывал, и вернулся живым. Монтаж кино как раз дает такую возможность. 
Мы с Аней вложили в картину всё — каждую эмоцию. И очень надеюсь, зрители это почувствуют.

Д. Ю.: На весь монтаж ушло около двух месяцев. Это был мой первый опыт работы с ассистентами — их было двое, и оба оказались очень к месту.

Одна ассистентка работала прямо на площадке: собирала отснятый материал, делала драфты, чтобы команда сразу видела — всё ли технически идёт в правильном направлении. Я бы рекомендовал дебютантам не пренебрегать монтажом на площадке — это не «опция», а реальная опора для хорошего кино.

Второй ассистент подготовил мне прокси и собрал всё в программе — уже в черновой версии. Благодаря этому я буквально с первого дня погрузился в материал, и первая предчистовая сборка всего фильма заняла всего неделю.

Потом началась более тонкая работа с режиссёром — и тут мне повезло: Аня чётко понимала, зачем снят каждый кадр. Для дальнейшей работы мы дали фильму «отлежаться» — это необходимо, чтобы взглянуть на него спустя время более свежим взглядом и увидеть, где ещё можно доработать.

Весь процесс мы были в диалоге, нащупывая те самые монтажные решение,  которое превращает материал в фильм — именно такой, какой задумала его Аня.

Д. Ю.: Самое приятное — когда зрители смеются там, где задуман смех. Юмор в монтаже штука очень тонкая. Ты не просто «вставляешь шутку, ты выстраиваешь ритм, держишь паузу, выбираешь точную длину кадра. И если зал смеётся — значит, ты попал в нужный эмоциональный акцент.

У нас не комедия, поэтому задача была сложнее: в фильме, построенном на эмоциональной драме, юмор должен был работать как облегчение, но не выбивать из тона. Никаких навязчивых музыкальных клише — шутка должна быть органичной, почти невидимой, но точной.

А ещё я безумно доволен нашими музыкальными клипами. Для меня они — как мини-мюзиклы внутри фильма. Я обожаю этот жанр и давно мечтаю смонтировать настоящий мюзикл — считаю, это один из самых сложных форматов в кино вообще и в монтаже в частности. Потому что песня может передать эмоцию сильнее любого диалога.
В нашем фильме финальный клип под песню «Привет» в исполнении Гая и Гетеры — это целый спектр чувств героев, который невозможно было бы выразить словами. 

Д. Ю.: Вся музыка была выбрана Аней ещё до начала съёмок. У неё был чёткий план: каждая песня прописана по месту, по смыслу, даже по словам — она знала, какой кадр должен идти под конкретную строчку. Поэтому у нас не было долгих поисков: музыка пришла в фильм как часть сценария.

Тем не менее, в процессе монтажа я иногда подкладывал музыкальные референсы, чтобы поддержать эмоциональное состояние героя. Например, часто использовал Клиффа Мартинеса — его работы идеально передают внутреннее напряжение. Эти треки помогали нам найти нужный тон, а потом наш композитор создавал оригинальную музыку — не копируя, а развивая ту же эмоциональную линию.

Практически все песни из фильма от ZOLOTO до «Кай и Гетеры» остаются с тобой надолго. Они знакомы зрителю, они живут в культуре, и это создаёт мгновенную эмоциональную связь.

Д. Ю.: С материалами Якова работать было одно удовольствие. Он не просто крутой оператор — он из настоящей операторской династии. Это чувствуется в каждом кадре: свет поставлен идеально, композиция продумана до миллиметра, ракурсы — осмысленные.

Честно говоря, с таким материалом даже «тяжёлых» сцен в классическом понимании не было. Но если говорить о наибольшей сложности, то, пожалуй, это финальный музыкальный клип.

Там был такой объём прекрасного материала, что пришлось делать очень жёсткий отбор. Мне до сих пор жаль, что около 30% кадров так и не попали в финальный монтаж. Именно в таких моментах монтаж становится особенно ответственным: ты не выбираешь «что взять», а решаешь «что отпустить». Потому что хочется сохранить всё, но фильм требует точности, а не изобилия.

Так что да — технически сложностей не было, но эмоционально это был «болезненный» выбор.

Д. Ю.: Абсолютно согласен. Режиссёр монтажа — это не «кнопкодав», как некоторые до сих пор думают. Это соавтор. И я говорю это не из амбиций, а из опыта.
Смонтировав двадцать с лишним фильмов, я на практике убедился, что кино рождается трижды: на бумаге, на площадке и на монтаже. И третий этап — это не сборка, это рождение фильма заново.

Моя задача — помочь режиссёру рассказать его историю, а не навязать свою. Но чтобы это сделать, нужно глубоко понимать материал, чувствовать ритм, знать, где зритель «отключится», а где — наоборот, втянется, это работает на уровне интуиции.
Многие думают: «Возьму дешёвого монтажёра, пусть клеит по раскадровке».

Попробуйте, из ста может один окажется талантом. Остальные – убьют ритм, убьют дыхание фильма. Особенно, если режиссёр сам ещё не чувствует, как работает монтаж. А ритм — это сердце картины, его нельзя объяснить, его можно только почувствовать.

Когда ты сидишь в монтажке с режиссёром, вся огромная киномашина: десятки людей, месяцы работы, схлопывается до двух человек, двух экранов и одного вопроса: «Как лучше рассказать эту историю?».

Один мой коллега сказал: «На монтаже остаются только двое — режиссёр и ты». И это правда. Мы вдвоём становимся последними авторами фильма.
Так что да, я считаю себя соавтором, не главным, но равным. И в «Первой» — особенно, потому что в этом фильме есть не только Анин замысел, но и мое монтажное видение. 

Д. Ю.: Всем, кто был влюблён или только собирается влюбляться, прежде всего парам. Это не просто фильм о любви — это зеркало. Мужчины увидят, как легко влюбиться «не в ту». А женщины — как можно, сама того не замечая, стать той, в которую не хочется влюбляться. 

Глобально — это фильм о первой любви, но не романтической, а болезненной. О том, как такой опыт может надолго выбить из колеи. И если уж проходить через это, то лучше со стороны, через экран. 

Пусть фильм станет предупреждением: чтобы молодые люди учились распознавать красные флаги и вовремя уходить из токсичных отношений.
А тем, кто уже прошёл подобное, станет возможностью для рефлексии. Посмотреть, вспомнить, вздохнуть и сказать себе: «Слава богу, это позади».

После закрытой премьеры редакция ИСКУССТВО В ЛЮДЯХ поговорила с режиссёром монтажа, членом Ассоциации режиссёров монтажа Дмитрием Юшиным — о работе с дебютантами, музыке, операторской работе и почему всем нужно обязательно сходить в кино на этот фильм.

Политика конфиденциальности

Дизайн сайта: @kris_armod